Берлинский пациент

Материал из Энциклопедия по ВИЧ и гепатитам
Перейти к: навигация, поиск
Timothy 3.jpg

Берлинский пациент - собирательное понятие, подразумевающее двух больных, достигших функционального излечения от ВИЧ-инфекции.

Неизвестный пациент

Доктор Хайко Йессен

Первый случай был описан в 1999 году в журнале The New England Journal of Medicine[1] у пациента, который остался анонимным.

Первый "берлинский пациент" был пациентом доктора Хайко Йессена (Heiko Jessen) из Берлина. Ему был поставлен диагноз острой ВИЧ-инфекции в 1996 году. Сразу по выявлению ему была назначена весьма необычная комбинированная терапия: диданозин, индинавир и гидроксимочевина[2] (препарат не одобрен FDA для лечения ВИЧ-инфекции). Такое сочетание было инициативой доктора Йессена.

После нескольких перерывов в лечении, пациент прекратил предписанную терапию полностью. Вирусная нагрузка снизилась до неопределяемого уровня и остается такой до сих пор.

В 2014 году в журнале The New England Journal of Medicine[3] высказано предположение, что пациент имеет такие результаты не из-за сверхраннего начала терапии, а из-за того, что является нонпрогрессором.

Тимоти Браун

Берлинский пациент
Доктор Геро Хюттер

Случай впервые описан в 2008 году. Американец Тимоти Браун (Fb small.pngTimothy Ray Brown), уроженец г. Сиэтл (штат Вашингтон, США), 1966 г.р., считается первым человеком, который полностью излечился от ВИЧ-инфекции.

Лечение и сама болезнь привели к тяжелому поражению его нервной системы.

В 2012 году Тимоти Браун создал Googletranslator.png фонд для финансирования исследований (Оригинал (англ.) ·  Перевод (рус.)) в области лечения ВИЧ-инфекции.

История болезни[4]

Интервью с доктором Хюттером (нем.)
Репортаж на канале "Сиэтл сегодня" (англ.)

Пациент лечился методом генной терапии против лейкоза. Воздействие на ВИЧ было побочной задачей.

ВИЧ-инфекция у него была обнаружена в 1995 году, в возрасте 29 лет. Обследовался Тимоти самостоятельно, поскольку у его полового партнера также была выявлена ВИЧ-инфекция.[5] Была назначена антиретровирусная терапия зидовудином. В 1996 году к нему был добавлен ингибитор протеазы. Лечение проходило успешно, вирусная нагрузка в крови была неопределяемой при иммунном статусе выше 400 мкл-1. Самочувствие пациента было нормальным, никаких осложнений не было.

В марте 2007 года, когда пациенту было 40 лет, у него обнаружили острый лейкоз, при котором обычно показана пересадка костного мозга. Пациент обратился к берлинскому гематологу из университетского медицинского комплекса Шарите (г. Берлин)[6] доктору Геро Хюттеру (Gero Hütter (англ.)), который назначил стандартный курс химиотерапии. Через семь месяцев произошел рецидив лейкоза. Было назначено лечение, считающееся стандартным при таких рецидивах. Кроме этого, было решено провести пересадку стволовых клеток. В отличие от клеток костного мозга, процедура извлечения которых весьма болезненна и проходит под наркозом, стволовые клетки получают просто из крови донора.

В данном случае при подборе донора врачи решили пойти на шаг дальше, чем обычно. Когда ищут донора стволовых клеток или костного мозга для пациентов с лейкемией - как ВИЧ-положительных, так и ВИЧ-отрицательных - как правило, обращаются к всемирному реестру потенциальных доноров. Из 13 миллионов возможных доноров врач отобрал 232, которые подходили пациенту по типу тканей. Если бы любой из этих 232 человек согласился стать донором, стволовые клетки идеально подошли бы для пересадки.

Однако, с согласия пациента, доктор пошел на один шаг дальше.

«

Я был подопытным кроликом.

»
Googletranslator.png Timothy Brown (Оригинал (англ.) ·  Перевод (рус.))

Идея заключалась в том, чтобы проверить всех 232 потенциальных доноров на наличие генетической мутации клеточного рецептора CCR5, которая делает иммунные клетки неуязвимыми практически для любого известного подтипа ВИЧ. Из 232 человек, которые годились для пересадки, у номера 61 обнаружилась нужная мутация. В газете Wall Street Journal была статья об этом случае, которая называлась "Большое спасибо, номер 61"[7].

Пересадка прошла успешно, но примерно через год у пациента снова начал прогрессировать лейкоз. В 2008 году потребовалась вторая пересадка.

За это время, хотя пациент и прекратил прием антиретровирусных препаратов, вирусная нагрузка осталась неопределяемой, а иммунный статус - относительно высоким. Вирус "пропал", а количество Т-клеток осталось высоким - в этом и состоит результат. Пациент приобрел естественную устойчивость к ВИЧ. Условия для жизни ВИЧ в организме пациента стали неподходящими, и вирусная популяция перестала существовать[8].

Открытое письмо

Timothy 2.jpg

В своем открытом письме[9] Тимоти Браун пишет:

Моя мать назвала меня Тимоти Рэй Браун. Средства массовой информации переименовали меня в «Берлинский пациент». Я человек, у которого когда-то был ВИЧ. Я не мог полностью поверить, что вылечился пока New England Journal of Medicine не опубликовал в феврале 2009 года отчет о моем случае. Уважаемый медицинский журнал говорил обо мне, убеждал в этом.

С тех пор как я вылечился, я смог практически спокойно продолжать свою жизнь. Некоторые из вас могут подумать: «Я бы уже кричал об этом с крыши!» Я не обнародовал мой случай, пока не увидел картину шире и не понял, что мне нужно рассказать свою историю, чтобы добавить оптимизма в борьбу с ВИЧ-инфекцией.

Итак, как же человек из Сиэтла, Вашингтон, стал ассоциироваться с медицинской вехой в городе на другом конце света от места его рождения?

Я учился в школе в Берлине в 1995 году, когда мой тест на ВИЧ дал положительный результат. Я был в ужасе, как и многие с тем же диагнозом в то время. Я знал людей, которые боролись с болезнью. Некоторые из моих друзей уже умерли от нее. Я чувствовал себя очень одиноко в тот момент. Хороший друг сказал мне, что мне, наверное, осталось жить всего два года. В то время большинство из нас рассматривали диагноз ВИЧ как смертный приговор. Лечение не было даже темой для обсуждения. Я просто хотел выжить.

Если вы знакомы с историей ВИЧ, вы знаете, что в следующем году появился новый метод лечения, который многим из нас позволил держать болезнь под контролем. В 1996 году комбинированная ретровирусная терапия казалось чудом. Действительно больным людям становилось лучше, они выглядели более здоровыми. Со временем мы поняли, что многие из нас живут дольше. Я понимал, что у меня по-прежнему смертельная болезнь, но смерть уже не была столь близко. Я стал верить, что останусь здоровым и буду жить вполне нормальной жизнью.

Следующие одиннадцать лет прошли без особых событий. Система всеобщего здравоохранения Германии обеспечивала мне лечение, которого не было у большинства людей в мире. Мне также повезло, что я, в основном, нормально переносил свои препараты против ВИЧ. Я привык к мысли о приеме таблеток на протяжении всей жизни. Клиники в Берлине позволили мне отодвинуть ВИЧ на задний план. Моя история стала обычным явлением для пациентов с ВИЧ, имеющих доступ к медицинскому обслуживанию.

Только в 2006 году накопившаяся усталость вылилась в направление к онкологу. Биопсия костного мозга показала, что у меня острая миелобластная лейкемия. Не нужно быть специалистом, чтобы понять, насколько это была плохая новость. Перед тем, как начать длительной борьбу со смертельной болезнью меня направили в университетскую больницу под наблюдение онколога, доктора Геро Хаттера, который начал стандартную химиотерапию, которая напомнила мне, что лечение смертельной болезни может быть очень тяжелым. На ранней стадии у меня развилась пневмония. Мне пришлось прекратить мой третий курс химиотерапии на середине, когда у меня развился сепсис. Я мог умереть. К счастью, у меня было несколько отличных врачей.

Меня выписали из клиники. Моя лейкемия оказалась в стадии ремиссии. Но существовали определенные опасения, так как я не смог закончить курс химиотерапии.

У доктора Хаттера была революционная идея лечения. Он знал об исследованиях так называемой мутации CCR5 рецептора. Рецептор CCR5 позволяет вирусу ВИЧ присоединяться к Т-лимфоциту и впоследствии заражать клетку, распространяя заболевание. Люди без CCR5 оказались устойчивыми к ВИЧ-инфекции. Но такх счастливчиков мало – менее одного процента населения Европы.

Другим методом лечения лейкемии было удаление лейкозных клеток и замена их на здоровые донорские стволовые клетки. Доктор Хаттер решил, что, если трансплантация стволовых клеток необходима, то почему бы не использовать совместимого донора, у которого была мутация CCR5? Идея заключалась в том, что не только моя лейкемии была бы вылечена, но и ВИЧ мог бы быть удален из моего тела.

Возможность избавиться от рака и ВИЧ? Одновременно? Сначала я отказался от этого лечения. Видите ли, когда мне впервые предложил его один из коллег доктора Хаттера, я еще не оправился от химиотерапии. Я был близок к смерти. А трансплантация стволовых клеток – очень рискованная процедура. Действительно ли я должен был пройти через этот дополнительный ад?

В январе 2007 года лейкемия вернулась. Первые попытки другой химиотерапии не увенчались успехом. Трансплантация стволовых клеток стала целесообразным вариантом. К счастью, у меня было невероятное количество совместимых доноров стволовых клеток – 232, если быть точным! Доктор Хаттер обследовал 67 образцов, прежде чем нашел совместимого донора, у которого также была мутация CCR5.

Перед трансплантацией я прошел полное облучение для уничтожения иммунной системы. В последний раз я принял свои препараты против ВИЧ в день трансплантации стволовых клеток. Результат? В течение нескольких месяцев в моем организме не было обнаружено ВИЧ-инфекции. Количество моих Т-лимфоцитов увеличилось. Я расцветал. Я начал снова работать и стал ходить в спортзал. Из-за ВИЧ у меня развился синдром истощения. Без ВИЧ у меня развилась мускулатура. Я хорошо выглядел. Я хорошо себя чувствовал.

До 2008 года, когда мне опять поставили диагноз лейкемия.

Но не ВИЧ. Через семь месяцев после трансплантации стволовых клеток, без лекарств против ВИЧ, у меня по-прежнему не было обнаружено заболевания. Во всяком случае, ВИЧ.

В феврале 2008 года я перенес вторую трансплантацию стволовых клеток от того же донора. Мое восстановление после второй трансплантации было сложным. У меня был бред из-за реакции «трансплантат против хозяина», которая действовала на мой мозг. У меня остались некоторые неврологические проблемы, которые требуют постоянного внимания. Моя жизнь далека от совершенства, но это по-прежнему моя жизнь.

Сейчас прошло 5 лет после моей первой трансплантации стволовых клеток. У меня по-прежнему нет лейкемии, но не это является причиной, по которой вы слушаете меня сегодня. Причина в том, что спустя пять лет без лекарств от ВИЧ, в моем теле до сих пор нет никаких следов ВИЧ-инфекции. Меня искололи для взятия биопсии с головы до ног. Образцы были взяты из моей спинномозговой жидкости, анальной слизистой оболочки и из всех других мест, куда врачи могут придумать воткнуть иглу. Но вируса нет нигде.

Цитируя слова доктора Хаттера в медицинском журнале «Кровь», выпуск от 2 декабря 2010 (он говорит обо мне): «Можно сделать вывод, что у данного пациента наблюдается излечение от ВИЧ».

Излечение!

Спустя 30 лет борьбы с болезнью, которая унесла жизни более 30 миллионов женщин, детей и мужчин, кто-то в медицинских кругах сказал это. Сказал это? Черт, опубликовал это!

Излечение. Не может быть, когда-нибудь. Сегодня!

Я знаю, что моя схема лечения не совсем обычна и не проста. Еще очень далеко до того момента, когда это станет обычной процедурой лечения ВИЧ. Это опасно и дорого. Но мой опыт показал, что излечение возможно. В конце концов, я – живое тому доказательство. Я знаю, что мы еще не достигли нашей следующей фазы чудес с ВИЧ: готового доступного лечения. Но есть и другие исследователи в настоящее время, которые хотят сосредоточиться на излечении, а не просто лечении.

Я надеюсь, что CCR5-отрицательные трансплантации пуповинной крови, которые будут обсуждены позже в этой сессии, станут первым шагом на пути излечения ВИЧ у значительного числа больных. Конечно, было бы логично лечить таких пациентов, как я, которые нуждаются в трансплантации из-за лейкемии, и у которых также есть ВИЧ-инфекция, пересадкой стволовых клеток от CCR5-негативного донора, когда это возможно.

Мой опыт также показал преимущества эффективной публичной системы здравоохранения и синергию, которая может быть достигнута при работе с академической медициной. Я аплодирую Вам, специалисты в области медицины, за самоотверженность и усердную работу. Я призываю вас продолжать думать шире общепринятых стандартов. Помните: бывший пациент с инфекционной болезнью обращается к вам сегодня, потому что у онколога появилась идея о лечении ВИЧ.

Надеюсь, мой опыт воодушевит тех, кто потерял веру и устал от долгой борьбы с ВИЧ.

В завершение я хотел бы поделиться с вами мечтой. Моя мечта – не быть человеком, стоящим перед вами со словами: «Я вылечился», а стать человеком, который сможет сказать: «Мы вылечились».

Спасибо за то, что я здесь сегодня.

Письмо было зачитано на Конгрессе по стволовым клеткам пуповинной крови в июне 2012 г. (Сан-Франциско, США)

Трентонский пациент

Как вариант, на другом пациенте группой под руководством Пабло Тебаса (Pablo Tebas), профессора университета Пенсильвании, была испробована методика генно-инженерной обработки in vitro собственных лимфоцитов пациента, для искусственной "поломки" рецепторов CCR5, с последующим возвращением их в организм пациента.

Это пациент известен как "Трентонский пациент". У него удалось добиться снижения вирусной нагрузки и нарастания иммунного статуса, однако, к настоящему времени он вернулся к приему ВААРТ.

Плюсы

  • Теоретическая возможность удаления ВИЧ из организма.

Минусы

Широкое применение подобного подхода исключено по следующим причинам:

  • Существует дефицит доноров с мутацией гена корецептора CCR5 и одновременно иммунологически совместимых с реципиентом.
  • Высокая стоимость.
  • Высокий риск осложнений, вплоть до летального исхода.
«

В течение первых 100 дней после операции погибает 15-20% пациентов. Другими словами, врачи идут на операции, подобные берлинской, только если без пересадки неизбежна смерть от лейкемии

»
Jeffrey Laurence, M.D.
  • До конца не известно, позволяет ли метод удалить ВИЧ из его резервуаров[10].

Возможно, что для большинства людей с ВИЧ такая операция была бы более опасной, чем продолжение приема антивирусных лекарств, блокирующих распространение вируса.

Кто разрабатывает

В настоящее время разработку методов ведут Merck, Gilead Sciences, Sangamo BioSciences и Calimmune.

Ссылки

Примечания и сноски

  1. Googletranslator.png Control of HIV despite the Discontinuation of Antiretroviral Therapy (Оригинал (англ.) ·  Перевод (рус.))
  2. Googletranslator.png Hydroxyurea in the Treatment of HIV-1 (Оригинал (англ.) ·  Перевод (рус.))
  3. Googletranslator.png How a Single Patient Influenced HIV Research — 15-Year Follow-up (Оригинал (англ.) ·  Перевод (рус.))
  4. Thebody.png Подробный рассказ об этой удивительной истории от первоисточника (Оригинал (англ.) ·  Перевод (рус.))
  5. Googletranslator.png This Positive Life: Life After Being Cured of HIV (интервью с пациентом (Оригинал (англ.) ·  Перевод (рус.))
  6. Googletranslator.png Официальный сайт Шарите (Оригинал (англ.) ·  Перевод (рус.))
  7. Googletranslator.png (Оригинал (англ.) ·  Перевод (рус.))
  8. Хотя это еще предстоит доказать.
  9. Googletranslator.png (Оригинал (англ.) ·  Перевод (рус.))
  10. Ингибиторы гистондеацетилазы, возможно, может способствовать "выкуриванию" ВИЧ из резервуаров.